- Да, товарищ Сталин, - согласился он, сам но понимая причину своего согласия, - совершенно верно - культ застолья особенно силен в Мингрелии.

Сталин потянулся и чокнулся с ним. Они выпили по бокалу.

- ...И не только для воровских махинаций, - задумчиво добавил Сталин и мягко поставил на стол свой бокал завершающим разговор жестом.

Что он имел в виду, учитель не понял. Но Сталин уже обдумывал будущее "мингрельское дело", при помощи которого он собирался расправиться с Берией.

- Ваше соображение интересно, - сказал Сталин. - Оно будет тщательно обдумано и, скорее всего, принято. Вы настоящий патриот Советского Союза.

Сталин встал из-за стола и протянул руку учителю. Тот с огромной благодарностью и любовью пожал протянутую руку. Уже с ликующим туманом в голове, ничего не видя и ничего не замечая, он сел в поданную машину и укатил к себе в деревню.

Несколько дней Сталин время от времени вспоминал этого сельского чудака и его интересное предложение. Волны сентиментальной нежности обдавали его, когда он представлял письмо налогового управления в газету "Правда" и свой скромный покаянный ответ.

Однако прошло еще несколько дней, и вся эта картина представилась ему в ином свете. Конечно, укреплять в народе мысль о скромности вождя государственно необходимое дело. Но писать в газете, что Сталин забыл уплатить налог за свой гонорар, - дело вредное.

"В государстве нашего типа, - думал он, - необходим абсолютно непогрешимый образ вождя. Сообщение о том, что вождь забыл заплатить налог, может посеять в головах смуту. Сегодня сам признал, что забыл уплатить налог за гонорар от книги, а завтра кое-кто начнет рассуждать о том, почему страна была не подготовлена к войне с Гитлером, и так далее и тому подобное.

Абсолютная непогрешимость образа вождя, - думал он, - не мне нужна, а нашему государству. В личном плане этот чудак хотел хорошего, но в государственном плане он вреден.